В беседе с обозревателем ИА PrimaMedia Александром Куликовым, которая проходила в гримерке актера, Владимир Николаевич Сергияков коснулся темы, которая сегодня волнует многих истинных ценителей театрального искусства, — удастся ли нам сохранить традиционный русский психологический театр или мы разменяем его на бесконечные "находки" и "оригинальные трактовки".
— В одном театре сейчас ставят "Поминальную молитву" (12+), у меня там однокурсница работает. Я говорю ей: "Слушай, Света, я не очень пока понимаю, как режиссер из такой пьесы вывел, что это спектакль о любви Голды и Степана. Такое даже в самом кошмарном сне не приснится!" (Голда — жена Тевье — молочника, Степан — плотник, персонаж второстепенный — А.К.). Я говорю: "И как?" Она говорит: "Ну пока не знаю, будут творить чего-нибудь". Короче, выверт — так уж выверт. Конечно, сейчас можно всё, что угодно. Но есть же автор! — справедливо возмущается Владимир Сергияков.
Как стало ясно из дальнейшего разговора, один из путей сохранения того, что накоплено предшественниками, — сохранение так называемого режиссерского, авторского театра. Один из примеров — всем нам знакомый Приморский академический краевой драматический театр имени М. Горького.
— Звеняцкий (художественный руководитель Горьковки, Народный артист России Ефим Звеняцкий — А.К.) задался целью создать свой театр. Мы с ним в Москве, когда он учился на Высших режиссерских курсах при ГИТИСе, как-то разговаривали (это было, скорей всего, в 1979 году, когда Ефим Звеняцкий окончил курсы — А.К.). Я тогда еще в Кемерово работал. Мы в Киеве были на гастролях и вот возвращались. Он нашел меня в гостинице, позвонил. Говорит: "Так, мол, и так. У меня будет театр в Комсомольске-на-Амуре. Ты готов ехать? Едет Славский, едет Тимошенко, едет тот, тот, тот…" Я сказал: "Конечно". Нас человек 15 туда приехало, — вспоминал Владимир Сергияков. — Вот с этого он начинал, и он свой театр сделал! Свой театр — это ведь явление, особенно в провинции… Да и сегодня в этом тоже есть что-то уникальное… Потому что был театр Георгия Товстоногова, был театр Марка Захарова, был театр Анатолия Эфроса, был театр Игоря Владимирова и так далее. А есть театр Звеняцкого.
По словам Сергиякова, Ефим Звеняцкий был хороший артист.
Ефим Звеняцкий. 21 год. Сцена из спектакля "Снега". Фото: Из личного архива Ефима Звеняцкого
— Помню такой спектакль еще в старом театре (имеется ввиду историческое здание Приморского драмтеатра имени Горького по Светланской, 12, где сейчас расположена Приморская краевая филармония — А.К.), Петровский, кажется, поставил (Игорь Сергеевич Петровский — в то время главный режиссер Приморского краевого театра драмы — А.К.) — по рассказам Федора Абрамова "Пелагея" (12+), "Алька" (12+) и "Деревянные кони" (12+). У Звеняцкого там была еще одна проходка: он спускался откуда-то сверху, изображая очень пьяного героя. Героиня говорит ему: "Сережа, Сережа…" А он так раздельно: "Я… вас… не… знаю". Зрители ходили специально на этот эпизод. Настолько это было здорово сыграно! — рассказал Владимир Сергияков.
Актер в разное время говорил, что судьба подарила ему "своего режиссера", которым стал Ефим Звеняцкий. Благодаря этому, например, Сергияков смог получить одну из лучших своих ролей — Тевье-молочника в спектакле "Поминальная молитва" по пьесе (12+) Григория Горина.
Однако пути Сергиякова и Звеняцкого пересекались и раньше, до сотрудничества в одном театре, в студенческие годы.
— Я же дедморозил, когда учился в институте. На каждый Новый год бегал из одного детского сада в другой. Как-то забегаю в один: "Здравствуйте, я вот Дед Мороз", а мне так гордо: "Нет-нет, у нас Ефим Семенович Звеняцкий — Дед Мороз", — с улыбкой припомнил Владимир Сергияков.
Владимир Сергияков: А Гамлета я так и не сыграл Обозреватель ИА PrimaMedia Александр Куликов представляет. Беседа с Народным артистом РФ Владимиром Сергияковым
