PrimaMedia, 29 сентября. Десять лет назад главным вопросом для Дальнего Востока было, как привлечь сюда инвестиции, создать предприятия и новые рабочие места. Сегодня задача стала сложнее: недостаточно построить завод, дать человеку работу и зарплату — нужно сделать так, чтобы ему было зачем оставаться. И программы развития региона, укрепив экономический фундамент, перешли в свое новое качество — к укреплению и развитию человеческого капитала.
За последние годы миграционный отток из ДФО удалось заметно сократить, а число выпускников школ, уезжающих в другие регионы ради поступления, снизилось примерно вдвое. Считать демографическую проблему решенной, безусловно, рано, но при этом запуск новых отраслей и производств, развитие креативной экономики и реализация мастер-планов городов дают вторичный эффект — в росте компетенций, условий для творчества и жизни.
О том, почему мастер-планы городов должны начинаться с рабочих мест, зачем региону собственная киноиндустрия и креативная экономика в целом, и что нужно сделать, чтобы люди не просто приезжали сюда работать, а выбирали Дальний Восток для жизни, в разговоре с руководителем сети информационных агентств PrimaMedia Виктором Сухановым рассказала заместитель министра РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики Эльвира Нургалиева.
Виктор Суханов и Эльвира Нургалиева. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
Сдвиг десятилетия в развитии Дальнего Востока
— Мне кажется, в развитии Дальнего Востока мы долгое время исходили из того, что сначала нужно создать экономическую базу, а всё остальное подтянется само. Но на практике люди уезжают с Дальнего Востока не только из-за отсутствия работы. Им не менее важно, как устроена повседневная жизнь: можно ли выйти из дома и купить свежий хлеб, сходить на концерт, прогуляться по парку или набережной. Когда вы почувствовали, что качество среды обитания становится одним из ключевых факторов удержания и привлечения людей, и в какой момент министерство начало системно смещать фокус с чисто экономических мер на социальную сферу и городскую среду?
— Для того чтобы вносить социальные изменения на территории, нужна в первую очередь экономическая устойчивость. Поэтому, когда в 2013 году было создано министерство по развитию Дальнего Востока и Арктики (Минвостокразвития России) и началась реализация комплекса мер по развитию ДФО, речь шла прежде всего об экономике.
Главной задачей первого десятилетия, с 2013 по 2023 год, было привлечение дополнительных инвестиций, создание новых рабочих мест и обеспечение устойчивости региональных и муниципальных бюджетов. Эта задача выполнена. Вложения резидентов ТОР и СПВ в создание новых предприятий кратно превысили государственные расходы на обеспечивающую инфраструктуру.
Сейчас у многих предприятий завершается десятилетний период налоговых каникул, и результаты уже отражаются на бюджетах регионов. За последние десять лет налоговые и неналоговые поступления в бюджеты 11 субъектов Дальнего Востока выросли в два раза. Два региона уже имеют профицитные бюджеты — Сахалинская область изначально была профицитной, теперь к ней присоединилась Амурская область. Хабаровский и Приморский края за последние пять лет в два раза увеличили налоговые поступления, значительный рост доходов произошел также в Забайкальском крае и Магаданской области.
Таким образом, можно констатировать, что по итогам первого десятилетия работы Минвостокразвития задача финансовой устойчивости регионов была решена. Именно тогда начался переход к следующему этапу развития Дальнего Востока. Если сначала основное внимание уделялось привлечению инвестиций и поддержке традиционных отраслей — в частности через механизмы территорий опережающего развития (ТОР) и свободного порта Владивосток (СПВ) — то следующим приоритетом стало развитие городской экономики.
Мы стали смотреть на меньший масштаб — не только на крупные предприятия и отрасли, но и на то, как устроена экономика конкретного города, какие новые рабочие места и направления бизнеса там могут появиться. Многие города Дальнего Востока исторически создавались как закрытые военные поселения, форпосты, промышленные моно-города. Сегодня перед ними стоят другие задачи, поэтому требуется пересборка и логики, и стратегии их развития.
Эльвира Нургалиева. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
При этом мастер-планы городов — это тоже прежде всего экономика, только в другом масштабе. Мы анализируем, где и какие рабочие места могут быть созданы, какие отрасли внутри города сегодня востребованы и как можно трансформировать город в целом.
С одной стороны, его нужно сделать удобным и комфортным для человека с точки зрения ежедневного опыта — чтобы можно было выйти на набережную, дойти до булочной рядом с домом. С другой — необходимо создать рабочие места, чтобы предприниматель понимал, где живут его покупатели, какие меры поддержки он может получить и будет ли у него достаточный спрос.
Сейчас внутри городской экономики мы стараемся удерживать баланс всех слоев инфраструктуры — коммунальной, транспортной, социальной, благоустройства. У каждого города при этом есть своя финансовая модель, а мастер-план должен обеспечивать этот баланс — за счет каких новых предприятий мы зарабатываем, за счет какой пересборки внутри города развивается экономика и как дополнительные доходы направляются на социальную инфраструктуру.
Если округлять, переход от экономики крупных проектов к развитию городской среды произошёл на стыке десятилетий — после того как была достигнута базовая финансовая устойчивость.
Здесь важно учитывать двойную роль жителей. С одной стороны, именно ради них мы делаем город комфортным, даем возможность работать и самореализовываться. Самореализация — это не только наличие работы, но и возможность выбрать занятие по душе и по своим талантам. Поэтому важна диверсифицированная городская экономика с разными направлениями и индустриями.
С другой стороны, от количества жителей напрямую зависит скорость развития экономики. При разреженной плотности населения на Дальнем Востоке особенно высока чувствительность к квалификации людей — насколько квалифицированы врач и учитель, какое образование они дают, как лечат, насколько подготовлены инженеры, которые будут развивать производство, где будут учиться будущие предприниматели и кто будет их готовить.
Поэтому необходимо одновременно соблюдать баланс, чтобы в городе было достаточно потребителей и работников, чтобы те, кто остаётся или приезжает, чувствовали себя комфортно, и чтобы не возникало стимула уезжать с Дальнего Востока.
Важный принцип — деньги не проходят через Дальний Восток транзитом, а остаются на территории и дают вторичный и третичный эффект. Ежегодно в развитие территорий приходит около 5 млрд рублей, и уже примерно половина этих средств приходится на дальневосточный бизнес. За счет этих средств появляются новые предприниматели и формируются профессиональные компетенции — у строителей, архитекторов, урбанистов, специалистов по озеленению и благоустройству. По сути, сформировалась целая отрасль городского развития — со своим профессиональным сообществом, компетенциями и практиками. И здесь уже возникает потребность в создании собственных профессиональных институтов, в том числе, к примеру, отдельной архитектурной премии, потому что появляется кому соревноваться и есть что оценивать.
Города пересобирают заново. Кейс Биробиджана
— Вы сказали про баланс между разными слоями городской экономики и инфраструктуры и о том, что у министерства есть понимание, как должен развиваться тот или иной город. Владивосток пока оставим в стороне — это всё-таки отдельный случай. Давайте посмотрим, к примеру, на Биробиджан. У Биробиджана, на мой взгляд, до недавнего времени было немало проблем — большой отток населения, довольно скептическое отношение людей к будущему города, проблемы в здравоохранении и в целом непростая социально-экономическая ситуация. Возможно, я сейчас несколько провокационно это описываю. Но мне интересно именно ваше видение. Какой вы представляете себе модель развития Биробиджана и за счёт чего город может изменить эту ситуацию?
— Биробиджан — интересный пример, у него свой мастер-план, и он отличается от многих других.
Во-первых, город ставит перед собой очень амбициозные цели по привлечению внебюджетных инвестиций и вложению средств в собственное развитие. Во-вторых, мастер-план разрабатывался регионом вместе с жителями и бизнесом, поэтому в нем соединены видение самих горожан, внешний взгляд экспертов и позиция федеральных органов — нашего министерства и администрации президента.
Если смотреть по слоям, значительная часть мастер-плана посвящена коммунальной инфраструктуре. Мы рассчитываем, что к 2032 году в город будет проведён газ — это одна из ключевых точек роста, после которой начнётся трансформация всей системы. Действующие котельные переведут с угля на газ, что снизит стоимость эксплуатации и повысит эффективность, а затем изменения затронут и генерацию, и распределение тепла. Планы по развитию генерации заложены в инвестиционной программе "РусГидро".
Ещё один важный блок — водоснабжение. Здесь две задачи — обновление существующей инфраструктуры и создание дополнительных мощностей.
Один из проектов мастер-плана — Дальневосточный квартал, то есть строительство нового жилья, которого в городе не появлялось десятилетиями. Особенность программы — строительство идёт на территории опережающего развития с использованием соответствующих мер поддержки. Под квартал уже выделен земельный участок, проведен конкурс, есть инвестор и подписанное соглашение. Из нашей госпрограммы выделены средства на подведение к площадке инженерной инфраструктуры — подъездных путей, водоснабжения и водоотведения, федеральные деньги доведены до региона. Кроме того, в рамках ТОР госпрограмма обеспечивает внешние сети, а за счет казначейских инфраструктурных кредитов (для Дальнего Востока предусмотрен отдельный лимит в 100 млрд рублей) будут построены объекты водоснабжения. Все вместе должно создать экономически окупаемую модель, и в городе появится новый жилой комплекс.
Биробиджан, двор. Фото: Евгений Кулешов, ИА PrimaMedia.ru
Следующий слой — транспортно-дорожная инфраструктура. Здесь при поддержке министерства реализуется крупный проект путепровода и дороги в рамках Дальневосточной концессии. Он должен существенно расширить транспортные возможности города, а улучшение дорог ускорит экономические процессы — и внутри города, и в части крупных инвестиций.
По мере реализации этих проектов параллельно будет формироваться социальная инфраструктура, которая даст максимальный эффект для доходов муниципального и регионального бюджетов.
В социальной сфере две части. Первая — базовые функции: медицина и образование.
В здравоохранении ситуация была непростой, но последние несколько лет она заметно меняется. Уже четыре года в рамках госпрограммы мы финансируем полную трансформацию областной больницы. Она практически полностью переоборудована, отремонтирована и оснащена, пришли новый главный врач и обновлённая команда. Кадровый вопрос пока не закрыт, но больница уже выполняет необходимые функции и по оборудованию, и по квалификации специалистов. Следующий этап — развитие реабилитации и санаторно-курортного комплекса на базе уже сформированных компетенций.
В образовании решаются вопросы капремонта школ и развития профобразования. В прошлом году Биробиджан впервые выиграл конкурс "Профессионалитет", что позволило получить финансирование Минпросвещения на переоснащение колледжей. Следующий этап — капремонт. В этом году мы надеемся поддержать регион в разработке проектной документации, а затем войти в программы министерства, чтобы продолжить трансформацию колледжей. Системная работа уже запущена.
В высшем образовании Приамурский государственный университет имени Шолом-Алейхема стал победителем дальневосточного трека федеральной программы "Приоритет-2030", которую мы реализуем совместно с Минобрнауки. Университет получает субсидию на стратегические проекты, утверждаемые двумя министрами — министром по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексеем Чекунковым и министром науки и высшего образования Валерием Фальковым.
Наконец, самый высокий слой — культура. Здесь речь уже не только о базовых функциях, но и о качестве городской среды, о том, насколько город интересен и красив. В мастер-плане предусмотрены культурные проекты, в частности реконструкция филармонии. Это уникальное здание в стиле конструктивизма, настоящая доминанта города. Мы уже профинансировали разработку проектных решений, к концу года должна быть готова проектная документация, после чего её можно будет подавать в отраслевые программы Министерства культуры.
Вот из таких слоёв складывается модель развития Биробиджана. Но ключевое условие, чтобы весь мастер-план сработал — экономика. Как только город будет обеспечен газом, начнутся инвестиции в примостовую зону и запустятся новые предприятия, это даст мощный импульс региональному и муниципальному бюджетам, а уже эти доходы позволят в полной мере реализовать весь мастер-план, включая социальную составляющую. Ровно в такой последовательности мы и двигаемся.
Как креативные индустрии меняют Дальний Восток
— Вы говорите, что экономика — основа развития. Но последние несколько лет ваши личные усилия и работа команды во многом сосредоточены на такой, на первый взгляд, туманной сфере как креативные индустрии. У меня два вопроса. Что такое креативные индустрии и почему используется именно этот термин, если по сути речь об искусстве и других творческих направлениях? И почему вы активно двигаетесь в этом направлении уже сейчас, не дожидаясь, пока экономика территорий окончательно выстроится?
— Мы не опережаем события, а движемся в общем тренде. Экономика ключевых отраслей Дальнего Востока достигла устойчивого роста, поэтому сегодня мы можем брать дополнительные задачи. Креативные индустрии — одна из них. Для нас это часть креативной экономики, и важна она именно с экономической точки зрения: это неотъемлемый слой городской экономики, который мы развиваем параллельно с мастер-планами.
Формально в креативную экономику входят 16 ключевых отраслей — от изобразительного искусства, образования и медиа до кино, гастрономии, науки и IT. Отрасли очень разные, поэтому при развитии важно предметно определять приоритеты и меры поддержки.
Системно заниматься креативной экономикой мы начали около пяти лет назад. Каждый форум креативных индустрий, который мы проводили в разных регионах Дальнего Востока, становился следующим этапом этой работы. На форуме в Хабаровске мы исследовали рынок и его участников в целом, затем сформировали общий каркас, после этого выстроили производственные цепочки и, наконец, перешли к продвижению конкретных продуктов.
В результате получилась общая карта — где какие компетенции сосредоточены, кто кого может усилить, где возможна кооперация. При большой территории, низкой плотности населения и пока ещё небольшом количестве творческих и предпринимательских компетенций нам важно не конкурировать внутри Дальнего Востока, а создавать совместные проекты и добиваться синергии.
Конкурировать друг с другом — значит не победить никого.
Эльвира Нургалиева. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
Нашими конкурентами должны быть крупные федеральные проекты за внутренний рынок и большой рынок Азии, а не соседний регион.
На следующем форуме креативных индустрий в Якутске мы перешли от общей карты к производственным цепочкам и определили основные макрорегиональные ставки. Оценив рынок, внутренние компетенции и ресурсы, мы выделили три наиболее перспективные отрасли: кино, моду и архитектуру с урбанистикой. Каждый регион может развивать и другие направления, но это наша общая ставка как макрорегиона.
Дальше мы определили ключевые производственные цепочки и собрали их на единой карте: где находятся дизайнеры, производители, точки дистрибуции и маркетинга. Важно было сделать так, чтобы все участники рынка видели друг друга и могли работать вместе. Так начали складываться реальные цепочки. Например, дизайнеры из Приморья и Сахалина стали размещать заказы в Биробиджане, где ещё с советского времени сохранилась инфраструктура текстильной и обувной промышленности. Потом эти цепочки начали выходить на экспорт, в том числе через механизмы свободной таможенной зоны, и превращаться в полноценные коммерческие продукты.
То же самое происходит в кино. Анимационные команды из Хабаровска привлекают музыкантов из Бурятии, анимационные и режиссёрские команды из Якутии — так складываются межрегиональные проекты.
Последний этап мы прошли в Улан-Удэ. Понимая общий ландшафт и наши приоритеты, мы начали подключать федеральные меры поддержки, чтобы ускорять рост именно этих отраслей. Наша задача — помочь превратить творческие идеи в полноценные экономические проекты и инвестиционные модели. Поэтому на форуме в Улан-Удэ мы впервые организовали международный медиарынок. Участвовали представители десяти стран, шесть из них выступали потенциальными покупателями, которые на месте могли выбрать проекты и принять решение о совместном производстве. Было представлено около 50 проектов в трёх направлениях — кино, анимация и фестивальные проекты. Примерно каждый пятый проект нашёл своего покупателя.
Для нас это был важный результат: мы впервые показали Дальний Восток не как территорию, где обсуждают творческие идеи, а как регион, который уже создаёт конкретный продукт и может его продавать — и российским федеральным платформам, и международным площадкам.
Справка. Эльвира Нургалиева говорит о серии Международных форумов креативных индустрий "Создано на Дальнем Востоке" (16+). Это ежегодное мероприятие, которое с 2024 года проводится в разных регионах Дальнего Востока и служит платформой для развития креативной экономики макрорегиона.
Видя этот результат, мы уже формируем федеральные меры поддержки для этих отраслей.
Например, кино — одна из наиболее сформировавшихся здесь отраслей ещё до того, как мы начали системно заниматься креативной экономикой. Приморский край — один из лидеров, именно здесь были созданы первая в стране кинокомиссия и запущена первая система кинорибейтов (система кэшбэка для кинопроизводителей, при которой государство или конкретный регион возвращает кинокомпании часть денег — ред.). Поэтому мы во многом опираемся на опыт дальневосточных команд. И первое, что мы сделали вместе с Фондом кино, — запустили отдельный конкурс фильмов о Дальнем Востоке и снятых на Дальнем Востоке.
— Фильмы уже запущены?
— Да. За два конкурса мы отобрали шесть картин и направили на них 400 млн рублей федеральной поддержки. Эти средства позволили привлечь ещё 1,3 млрд рублей частных инвестиций — эффективность бюджетного вложения составила примерно один к трем.
Первая картина — "Пёс" (16+) с Сергеем Гармашем. Её уже отсняли в Приморье, в следующем году она выйдет в широкий прокат по всей стране.
Вторая — "Все реки впадают в моря" (16+). Сейчас идут съёмки в Хабаровске, выход в прокат ожидаем в начале 2027 года или в 2028-м.
Третья — "Легенда о горностае" (16+). Она будет сниматься на Чукотке. Подготовительная работа уже проведена, построен этнический поселок, который создавался несколько лет и сейчас готов к съёмкам. Этой картине требуется больше времени, поэтому мы увидим её, думаю, в 2028–2029 годах.
Я участвую в отборе как член экспертной комиссии, и все эти картины лично мне нравятся. Надеюсь, они хорошо раскроют российскому зрителю историю, культуру и современное развитие региона.
Для нас важно, что в правила предоставления субсидий заложено требование, что не менее 30% занятых в производстве фильма должны быть дальневосточниками. Это значит, что команда должна реально приезжать сюда, а не снимать в павильонах в Москве. Когда съемочная группа живет на Дальнем Востоке, она пользуется местными гостиницами, ресторанами, транспортом — всё это вносит вклад в городскую экономику. Кроме того, привлечение местных специалистов создает рабочие места и развивает экспертизу в региональной киноиндустрии.
— То есть это своего рода посевные инвестиции в развитие местных специалистов?
— Да, именно. Работая на одной площадке с режиссёрами и операторами крупных федеральных проектов, местные специалисты учатся у них, получают практический опыт и постепенно сами становятся зрелыми командами.
Это хорошо работает и в связке с университетами. В Хабаровске открыт и работает филиал ВГИКа, во Владивостоке в ДВФУ есть программы, связанные с кино. Например, команда, снимавшая фильм "Пес", привлекла к работе студентов из Хабаровска и Владивостока — ассистентов режиссёра, операторов, гримёров. Они получили опыт на реальном проекте. Уверена, что скоро из этих людей вырастут новые кинокомпании, которые через год-два смогут самостоятельно подаваться на конкурс.
“Мечталёт” и Невельской: как Дальний Восток становится хабом традиционной анимации Региональная идентичность — главный фундамент новых мультфильмов
Мы продолжаем эту работу и в других форматах. Помимо конкурса Фонда кино, у нас есть отдельная Дальневосточная кинопремия, задача которой — формировать дальневосточное киносообщество, чтобы команды видели друг друга и конкурировали в хорошем смысле. При этом мы оцениваем не только сам факт создания фильма, но и его результат — прокат и количество зрителей.
Сейчас также работаем над созданием кинопавильонов, которые будут использоваться в интересах всего Дальнего Востока.
Если говорить про архитектуру и дизайн, то здесь связь с городской экономикой ещё более очевидна. В каждом мастер-плане нужно спроектировать конкретные объекты — набережные, парки, общественные пространства — с учётом местного климата и инженерной специфики. Набережная — это не только благоустройство: сначала берегоукрепление и сложное гидротехническое сооружение, и только потом пространство для людей. То же с озеленением: нельзя просто привезти растения из центральной части России, многие не переживут зиму. Нужны адаптированные растения, местные питомники и понятный план озеленения на несколько лет вперёд. Поэтому архитектура, дизайн, инженерия и городская экономика работают в одной связке.
Креативные индустрии нужны нам по двум причинам. С одной стороны, это полноценная часть городской экономики: новые рабочие места, доходы для города и региона, понятные проекты внутри мастер-планов. С другой — это ответ на запрос молодёжи. Людям важно не просто получать зарплату и должность, а иметь возможность раскрыть свои таланты там, где они живут. Если человек хочет быть режиссёром, дизайнером, архитектором или разработчиком, у него должна быть возможность реализовать себя, не уезжая с Дальнего Востока. Поэтому мы и занимаемся этим направлением системно.
— А может быть, именно здесь со временем появятся свои Версаче и Кустурица— или кто-то сопоставимый по масштабу…
— Всё может случиться. Но пока мы рассматриваем это не как венчурную историю, а как то, что можно системно прогнозировать и считать. Сейчас для нас важнее эффект от диверсификации направлений работы и возможность раскрывать таланты людей.
Эльвира Нургалиева. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
Кроме того, есть ещё один важный аспект — рабочие места. Большинство крупных предприятий и значительная часть новых рабочих мест возникают в столицах и крупных центрах притяжения инвестиций. Но нам нужно создавать занятость и на удалённых территориях, где нет такого объёма инвестиций и где невозможно в каждом городе построить крупное предприятие. Креативная экономика как раз позволяет создавать распределённые рабочие места — не привязанные к одному крупному производству.
Приведу пример — Якутия одной из первых на Дальнем Востоке начала системно развивать креативную экономику в сфере IT. IT-предприятие находится в Якутске, но часть задач и рабочих мест целенаправленно передаётся в удалённые улусы. Там жители занимаются простыми операциями, которые не требуют специального образования: их можно быстро обучить и включить в производственный процесс.
— Почему, на ваш взгляд, именно в Якутии удалось создать такую систему? Пример якутского кино и IT-сектора действительно очень показательный. Из 11 регионов Дальнего Востока, насколько я понимаю, похожего результата больше нигде системно добиться не удалось…
— Секрет Якутии — в долгосрочной и последовательной стратегии, которую заложил ещё первый президент Республики Саха Михаил Ефимович Николаев. Я имела счастье быть с ним знакома — это был пассионарный, волевой и умный человек, искренне думавший об интересах республики.
Феномен якутского кино в 2025-м: фильмы завоевали рекордные сборы и интерес зрителей А также получили фестивальные награды: "Ника", "ТЭФИ-Регион" и международные призы — год прорыва для отрасли
При нем создали ключевые институты — национальный театр, кинокомпанию "Сахафильм", Арктический государственный институт культуры и искусств, Северо-Восточный федеральный университет имени М. К. Аммосова (СВФУ). Он же основал Фонд будущих поколений, куда направлялись средства от добычи алмазов и вкладывались прежде всего в образование.
В республике системно развивали образование в удалённых территориях, строили лицеи, поддерживали олимпиадное движение. Ребята учились в лучших вузах страны и мира за счёт фонда или бюджета, но брали обязательство вернуться и работать в Якутии. Поэтому сегодня в органах власти и институтах развития так много молодых людей, прошедших через эту систему, — сформировалась очень образованная управленческая команда.
Важна и преемственность — то, что запускал Михаил Ефимович Николаев, сегодня продолжает Айсен Сергеевич Николаев уже в современной логике. Он одним из первых в стране сформулировал стратегию развития креативных индустрий и поставил задачу диверсифицировать экономику, чтобы не зависеть только от традиционных отраслей.
Региональной корпорации развития поручили не только привлекать инвестиции в традиционные отрасли, но и развивать новые. Поэтому рядом с добычей алмазов появились дизайнеры ювелирных изделий, развиваются кино и мода — национальный культурный код превращается в продукты креативной экономики.
Это хорошо видно на примере кино. В якутских кинотеатрах афиши практически только местных фильмов, сформирован собственный зритель. Фильмы обычно малобюджетные, но окупаются за счёт высокого спроса внутри республики. Мало где в России удалось создать настолько устойчивую аудиторию.
Если говорить в целом, то кино уже привлекает на Дальний Восток дополнительные инвестиции — 1,7 млрд рублей. Кроме того, здесь непосредственно работают кинематографисты: приезжают, снимают, тратят здесь деньги. Но важны не только эти прямые расходы. Здесь остаются компетенции, формируется профессиональное киносообщество. По сути, уже сложилась среда, в которой есть возможность и необходимость создавать отдельные институты развития — например, Дальневосточную кинопремию. Как и с мастер-планами, так и с креативными индустриями, деньги не проходят через Дальний Восток транзитом. Они остаются здесь, начинают работать внутри территории и дают вторичный эффект — как финансовый для городской экономики, так и кадровый и профессиональный. В результате формируется новая отрасль — кино на Дальнем Востоке. Ее можно измерять не только объемом привлеченных средств, но и тем, какое профессиональное сообщество сформировалось, какие компетенции появились и какие интеллектуальные продукты это сообщество создает.
Сильные женщины, сильные мужчины и новая оптика Дальнего Востока
— Мы много говорили о креативных индустриях. Давайте затронем ещё одну тему. Как вам кажется, сейчас время сильных женщин или сильных мужчин? Последние несколько лет, по-моему, время женщин. По разным причинам, в том числе экономическим и социальным, традиционная мужская роль немного изменилась, женщинам пришлось брать больше ответственности, двигаться вперед, поддерживать семью и общество. Может быть, сейчас как раз период, когда женщины должны дать мужчинам время заново обрести эту роль — либо вырастить новое поколение мужчин, готовых брать ответственность. Это моя точка зрения. А ваша?
— Здесь важно разделять несколько вещей. Международная феминистская повестка часто строится как противостояние — у кого больше прав, кому нужны преференции. Для России эта логика не очень применима. Во многом благодаря советскому периоду женщины получили возможность реализовываться наравне с мужчинами, поэтому у нас нет такого культурного противопоставления.
По своему опыту могу сказать, что никогда не сталкивалась с предвзятым отношением. Для меня и для мужчин, и для женщин главное — брать ответственность за то, что делаешь, иметь волю, не бояться брать больше, чем формально входит в полномочия, и иметь понятные гуманистические цели.
Россия, конечно, остается патриархальной страной, и я бы не стала расшатывать этот культурный код. Но патриархальность не означает, что у женщины вторая роль.
Мы видим это и в семье, и в госуправлении. Есть позиции, где особенно важны многозадачность, коммуникация, способность сглаживать конфликты и удерживать множество процессов одновременно — с такими задачами женщины часто справляются особенно хорошо. А есть задачи, где нужно принять жёсткое решение, пробить сложную ситуацию, действовать быстро и волево — здесь у мужчин нередко есть свои сильные стороны. Это не значит, что мужчина не умеет коммуницировать или женщина не умеет принимать жёсткие решения. Просто мы разные.
Поэтому я бы не говорила о потерянности мужчин. Возможно, в девяностые годы действительно были востребованы гибкость, многозадачность, умение быстро адаптироваться, и кому-то этот период дался тяжело. Сейчас ситуация более стабильная, внутреннего слома я не чувствую. Мы просто продолжаем искать баланс.
Мне вспоминается история с Евразийского женского форума (16+). Там выступала женщина и сказала, что в России были великие женщины, но у каждой Екатерины был свой Орлов, свой Потёмкин. Мне кажется, это правильная модель: не противостояние и не конкуренция, а взаимное усиление. Когда у сильной женщины есть сильный мужчина рядом — и наоборот — это создаёт гармонию.
Эльвира Нургалиева. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
— Вы сказали, что за десять лет Дальний Восток сильно изменился. Каким вы его видели, когда только начинали заниматься регионом, и каким видите сейчас? Какой образ вы хотите транслировать остальной России? Раньше это был далекий край — море, рыба, медведи, тигры. Что должно прийти на смену?
— У меня дядя почти 20 лет работал на Камчатке на рыболовном судне. В детстве Дальний Восток ассоциировался у меня с запахом копченой рыбы, когда он приезжал домой, с его невероятными историями про Японию, Корею, Китай. Это был образ богатого, красивого, но очень далекого края — прежде всего про природу и географию. О культуре, городах и экономике региона я тогда почти ничего не знала.
За десять лет работы я увидела, как изменилось место Дальнего Востока внутри страны. В советское время он был форпостом, люди ехали служить и за "длинным рублём" (стремление к быстрому, легкому и большому заработку — ред.). Сегодня задача другая — стать самостоятельным и устойчивым макрорегионом, а каждому субъекту внутри него — устойчивым финансово, экономически и культурно.
Именно для этого создавались ТОРы, свободный порт и другие инструменты — сначала дать Дальнему Востоку возможность догнать другие регионы, а затем выйти на устойчивую траекторию. Сейчас эта устойчивость постепенно достигается — это видно и по бюджетным показателям, и по тому, как работают команды, как чувствуют себя жители, сколько у них возможностей самостоятельно принимать решения.
Дальний Восток остаётся частью России и одновременно становится нашим окном в Азиатско-Тихоокеанский регион.
Меняется и визуальный образ. Раньше на федеральном экране часто показывали наводнения — большую воду, разрушенные мосты, затопленные города. Сегодня появляются набережные с полноценными берегоукрепительными и защитными сооружениями. Они не просто украшают город, а меняют его с точки зрения безопасности и качества среды.
В Хабаровске строится огромная набережная — после завершения последних этапов это будет одна из самых протяжённых в регионе. В Улан-Удэ набережной исторически почти не было, хотя город стоит на нескольких реках. Сейчас она спроектирована как ключевой объект мастер-плана: рядом появятся кампус, театр, общественные пространства — фактически новый центр города. Во Владивостоке тоже появились новые набережные, пусть пока небольшие, и здесь самый сложный вопрос мастер-плана — перенос нефтебазы. Если удастся его решить, центр города получит полноценный доступ к морю.
Вот эти изменения я и имею в виду, когда говорю о новом образе Дальнего Востока. Не далекий форпост, куда едут за "длинным рублем", а современный, самостоятельный регион, который развивается и становится все более открытым и привлекательным для жизни и развития.
— И последний вопрос. Удалось ли переломить тренд, о котором мы говорили в начале: желание уехать, неверие в будущее Дальнего Востока, нежелание здесь оставаться или возвращаться? Понятно, что многие по-прежнему смотрят в сторону Москвы, Петербурга, Краснодара. Но что сегодня происходит с настроением людей, особенно молодёжи? Отношение к Дальнему Востоку действительно меняется?
— Если говорить о цифрах, перелом действительно произошёл: миграционный отток за последние годы кратно сократился, и мы уже дважды фиксировали прирост — около 7 тысяч человек в 2021-м и около 24 тысяч в 2024-м. Вместо стабильного ежегодного оттока мы получили приток. Теперь главное — сделать этот тренд устойчивым, чтобы это была не разовая история, а постоянная динамика.
Но настроение людей меняется медленно. Когда мы только начинали заниматься демографией, фиксировали даже такое: учителя говорили детям, что их главная задача — уехать. Такой скепсис во всех слоях общества не изменить только новым рабочим местом или набережной — нужно время, чтобы люди поверили в системные и долгосрочные изменения.
И всё-таки в молодёжной среде перелом заметен. В 2020–2021 годах почти 40% выпускников уезжали поступать в другие регионы. После системной работы над качеством высшего образования — через "Приоритет-2030", стратегические проекты университетов, обновление инфраструктуры — сейчас уезжает около 20%. Доля сократилась вдвое. Это уже не разовое колебание, а устойчивая тенденция.
К нам начали приезжать абитуриенты из других регионов и стран. За пять лет количество иностранных студентов выросло примерно в полтора раза. Растёт и число ребят из других регионов России: хотя база была невысокой, рост в пять раз — ежегодный и устойчивый. Главное, что люди начинают видеть здесь перспективу.
Они приезжают не просто учиться, а потому что видят связь между образованием и конкретной экономикой, профессиями и рабочими местами будущего. Например, выбирая программу, связанную с атомным ледокольным флотом, человек понимает: здесь есть понятная профессиональная траектория — развивается Северный морской путь.
Когда экономика даёт понятные перспективы, система образования готовит людей под конкретные отрасли и рабочие места, изменяется городская среда, есть возможности для самореализации — появляется вера в будущее.
Эльвира Нургалиева. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
Биография
Нургалиева Эльвира Рамиловна.
Родилась 5 ноября 1985 года в городе Нефтекамск республики Башкортостан.
В 2008 году окончила с отличием факультет Вычислительной математики и кибернетики Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова по специальности "Прикладная математика и информатика".
В 2022 с отличием окончила магистратуру Global Public Policy Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Имеет дополнительное психолого-педагогическое образование в МГУ им. М.В. Ломоносова.
В 2009 — 2014 гг. работала на различных должностях в ООО "МБА Стратеджи".
В 2015 году стала финалистом проекта "Дальневосточный вызов", направленного на формирование резерва управленческих кадров Дальнего Востока.
В 2015 — 2020 годах занимала руководящие позиции в "Фонде Восточный экономический форум", АНО "Агентство Дальнего Востока по привлечению инвестиций и поддержке экспорта".
В 2021-2023 годах в должности первого заместителя генерального директора по социальному развитию АО "Корпорация развития Дальнего Востока и Арктики" курировала реализацию приоритетных социальных инициатив и программ — таких, как "Гектар", "Дальневосточная ипотека", "Приоритет 2030. Дальний Восток", разработку мастер-планов дальневосточных городов, развитие креативных индустрий, крупные кадровые и демографические проекты.
С 2023 г. замещает должность заместителя Министра Российской Федерации по развитию Дальнего Востока и Арктики.
В министерстве курирует вопросы социального и территориального развития регионов Дальнего Востока и Арктики, бюджетную политику и реализацию госпрограмм Дальнего Востока и Арктики.
Имеет ряд ведомственных наград.
2023 — Благодарность Правительства Российской Федерации
2024 — Медаль "За развитие Сибири и Дальнего Востока"
2024 — Благодарность Председателя Совета Федераций Федерального Собрания РФ
2026 — Медаль "За заслуги перед Республикой Бурятия"
Имеет классный чин — Действительный государственный советник Российской Федерации 3 класса.
